Кисло-сладкая журналистика. Избранные цитаты

(Опубликовано 20.05.2012 11:15)


Кисло-сладкая журналистика. Избранные цитаты
В этой веселой книге известный журналист и телерадиоведущий Матвей Ганапольский рассказывает о секретах своей профессии жене, теще и несносной дочери. 
Если вы хотите стать журналистом - купите эту книгу и выучите ее наизусть. И гонорары Ларри Кинга у вас в кармане.

Мы прочитали эту книгу и выделили самые интересные моменты для тех, кто не сможет купить печатный вариант или поленится читать полный текст. 

Итак, начинаем. Кисло-сладкая журналистика - Автор: Матвей Ганапольский

пора учить молодых тому, что ты никогда не умел. Вот так я решил написать эту книгу.
==========

«От смеха еще никто не умирал, кроме тех, кто шутил…»
==========

   Если же спросить самого автора, что делать с книгой, то он, автор, все же рекомендует заучивать главы наизусть, по утрам декламировать их, как гимн новому дню, а перед сном ставить книгу на видном месте, рядом с портретом любимой девушки.
==========

   Подытожим нехитрый набор образов журналистов, популярный в кино.    Идиотка-блондинка, тараторящая текст, что Годзилла уже рядом.    Продажный журналист, покупающий информацию.    Продажный журналист, продающий информацию.    Спившийся журналист, где-то в Колумбии сотрудничающий с наркобаронами, но, по случаю, берущий деньги от ЦРУ.    Стареющий ведущий, отчаянно цепляющийся за эфир.    Молодой ведущий, подсиживающий старого ведущего.    Журналист из президентского пула, знающий, что президент уже инопланетянин, но молчащий об этом.
==========

   Картину журналистских падений органично дополняют ведущие молодежных музыкальных каналов. В них идет вечная борьба остатков образования с отчаянной попыткой быть вечно молодым, подкрепляя это молодежным сленгом.
==========

   Они защищали, может быть, сами того не шал, небольшой документ, который знает и уважает все человечество. Он называется «Всеобщая декларация прав человека». Он был провозглашен ООН 10 декабря 1948 года.    Там есть статья 19-я.    Всего несколько слов:    «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их. Это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ».    За эти несколько строчек каждый год в мире гибнет больше сотни журналистов.    Я не говорю, что вы обязательно должны погибнуть. Но мы с вами договорились, что я буду говорить вам правду. В жизни бывает все.    Если вы к этому не готовы – не идите в журналистику.
==========

журналистика – это полноценная профессия. А любая профессия отвечает на два вопроса:    «Что?» и «как?»    И если «что?» – целиком зависит от вашего внутреннего таланта увидеть интересное или от заказа редакции, то «как?» – это долгие годы учебы по выработке своего собственного стиля, за который вас будут ценить и платить большие деньги.
==========

   И тут приходите вы с горящими глазами. Поверьте, ваш приход – всегда не вовремя.
==========

   Твоя миссия в том, чтобы быть там, где ты ее можешь реализовать.  Если ты полон идей, но место, где ты живешь, не подходит для их исполнения, ты обязан уехать.
==========

вспомните, почему все любят и уважают канал «Дискавери».    Я думаю, это не только потому, что это познавательный канал, но и за то, и это главное, что он умеет рассказать о сложном просто и популярно. Это удивительное умение. Людей, которые умеют так рассказывать, называют популяризаторами. Это Божий дар. И к этим людям мы испытываем благоговейный трепет.
==========

не забудьте: любой человек, совершивший яркое, оцененное обществом, действие, чаще всего ярок, как личность.    Начните с человеческого, а профессиональное раскроется само.
==========

   Осознайте и используйте свои сильные стороны. Возможно, вас интересуют в журналистике политические события на Ближнем Востоке, но, на данный момент, вы лучше всего разбираетесь в кошках. Начните с передачи про кошек, предложите ее всем, кто-нибудь обязательно возьмет.    Ближний Восток никуда не денется, ибо конфликт там так же вечен, как и существование кошек.
==========

   Итак – вывод: если при вашем появлении многотысячная толпа благоговейно не затихает, если брошенные вами фразы не называют афоризмами, если ваши фотографии не висят на лобовых стеклах у водителей-дальнобойщиков – это значит, что харизма еще не созрела. Не губите себя, не торчите в эфире без дела. Поучитесь, поднаберитесь опыта, понаблюдайте за старшими коллегами.    И однажды миг торжества настанет. Харизма созреет, и благодарные народы придут к вам и сами попросят быть в эфире побольше. И вы любезно согласитесь.
==========

   Моя жена говорит, что я люблю подобные фильмы потому, что мой интеллектуальный уровень совпадает с уровнем сапог, и мне не надо напрягаться.    Когда жена говорит мне подобные фразы, я предлагаю ей найти свой мужской идеал и стать его женой. Но такой идеал у жены уже есть, и зовут его Джордж Клуни.    Жена считает его идеалом по нескольким причинам.    Он красавец.    У него прекрасная вилла в Италии, на озере Комо. Жена там была и видела эту виллу, хотя издалека.    Он великолепный актер и прекрасный режиссер.    У него великолепная прическа с идеальным пробором.    Ужасно то, что я ничего не могу жене возразить, кроме последнего пункта.    Я ей напоминаю, что и у меня когда-то была пышная шевелюра. Но половину этой шевелюры я потерял в боях с тещей. А вторую половину вырвали дети – они так развлекались.
==========

   Однажды у русской рок-певицы Земфиры брали интервью. Ее спросили, как она относится к своей популярности.    – Спокойно, – ответила она, – ведь что такое популярность? Это просто ответ на вопрос, насколько твои мысли совпадают с мыслями других.
==========

 Второй пример. Он для меня еще важнее, потому что я был его участником.    Итак, заложники сидели в зале, и у многих из них были мобильники. Они тайно звонили из зала своим родным, что придавало ситуации еще большую трагичность. Среди заложников оказалась одна из сотрудниц «Эхо Москвы», которая пошла посмотреть это популярное шоу. Она регулярно звонила нам, описывая ситуацию. И вдруг она позвонила и сказала, что один из террористов хочет, чтобы мы вывели его в прямой эфир.    В этот момент в студии находился я, с моим коллегой Сергеем Бунтманом.    Вначале мы подумали имитировать прямой эфир, но поняли, что это не получится – террористы слушали нашу станцию. Но потом мы решили, что этому террористу эфир нужно все-таки дать.    Нужно учесть, что к террористам ходили разные, известные в стране, люди и просили освободить хотя бы детей. Но дело шло с трудом. Поэтому мы обосновали необходимость прямого эфира тем, что, возможно, удастся узнать, что необходимо заложникам. Например, нужна ли им вода или какие-нибудь медикаменты.    Мы начали эфир, но решили одновременно тянуть время, потому что наш главный редактор Алексей Венедиктов стал звонить в Кремль и просить, чтобы нам дали специалиста, который подскажет, как вести подобную беседу. Но в Кремле то ли не поняли важность момента, то ли им было не до нас, но специалиста не дали.    Итак, разговор начался. Мы объяснили террористу, что он в прямом эфире, и что мы просим, чтобы он отпустил детей. Он отказался и стал перечислять свои требования. Ясно, что вывести федеральные войска из Чечни, как он требовал, мы не могли и поэтому продолжали его уговаривать. Мы говорили, что он должен пожалеть детей, а он говорил, что от рук федеральных войск погибло много чеченских детей. Мы говорили, что его сейчас слышат миллионы людей, и он должен проявить гуманность, а он спрашивал, где была гуманность этих миллионов, когда Чечню бомбили?    Естественно, разговор закончился ничем.    Потом был штурм, и террористов убили.    Я несколько дней после этого ходил с самоощущением героя. Говорить с главным террористом – это журналистская удача, что ни говори. Более того, мы пытались освободить заложников, разве это не благородно? Да, у нас не вышло, но мы вписали свои имена в историю. Не каждому в наше время выпадает стать участником столь значимых событий.    Так я думал в тот момент.    И лишь потом я понял, что, возможно, ошибался. Теперь мне кажется, что мы совершили сразу несколько ошибок, главная из которых в том, что журналист – должен был быть журналистом, а не вершителем судеб.    Да, мы разговаривали с главарем террористов.    Но позвольте спросить, а готовы ли мы были к этому разговору?    Мы прекрасно знаем, что для переговоров с подобными людьми существуют другие специальные люди, годами изучающие психологию террористов, имеющие специальную тактику подобного разговора. Они говорят с террористами часами и часто добиваются успеха. Нам не дали такого человека, но это не оправдание – мы подобными знаниями не обладали.    Почему мы решили, что он освободит детей, поговорив с нами? Потому что мы особенно хорошие? Или потому что он в прямом эфире?    Правда, думать об этом времени не было. У нас был вынужденный азарт.    Но представим себе, что в это время человек из спецслужб до нас говорил с этим террористом, и почти договорился, чтобы он отпустил десять детей, в обмен на выступление в эфире. Но тут влезаем мы, даем главарю эфир, без всяких условий, и дети остаются в здании.    Может быть, все было не так, а вдруг так?!    И еще одно, общее замечание.    Для чего террористы устраивают подобные акции. В первую очередь для того, чтобы о них говорили. Захватив несчастных детей, они спешат заявить всему миру о своих безумных планах. Журналисты не могут не сообщать о факте захвата, но означает ли это, что террористам нужно давать эфир, чтобы узнать об их переживаниях, перед тем, как они совершат массовое убийство? Заметьте, все, что говорил нам главарь террористов, было абсолютной правдой. Были и бомбардировки, и гибель детей. В Чечне была настоящая война, но власти стыдливо называли это «контртеррористической операцией». Действительно, Чечня – часть России, а раз так, то разве может быть война против собственного народа?    Но у властей свои резоны, а у журналистов должны быть свои. Между нами и террористами была одна существенная разница – они захватили зрителей и уже расстреляли несколько человек. А в этом случае с ними должны беседовать не журналисты, а совсем другие люди – хорошо вооруженные и стреляющие точно в цель.    Сейчас, если бы такое произошло, я бы отказался от беседы с террористом в прямом эфире.
==========

   Короче говоря, я от подтяжек отказался, сославшись на то, что буду их носить, если мне будут платить, как и звезде CNN, четыре миллиона долларов в год. Я до сих пор жду ответа, но руководство молчит.
==========

   Итак, зададимся вопросом: если тебе нравится чей-то стиль, если ты считаешь его лучшим, если он ложится на тебя, то почему ты должен гордо сказать: «Нет, я именно так делать не буду, это уже делает другой».    Хорошо, а как ты будешь делать? Иначе, по хуже?    Зачем?    В своей работе я подражал всем, кому мог. Все, что я считал хорошим, я примерял на себя,
==========

   Я всегда поражаюсь, что различные международные организации меряют уровень демократии в какой-либо стране с помощью каких-то опросов и вычислений.    Все проще. Нужно посчитать процент прямых эфиров в общем объеме вещания главного государственного канала. Этот процент все и покажет.
==========

   Вообще аудитория лучше вас провела бы все ваши программы, но дети, жены и пиво по вечерам, не дают осуществить эту логичную замену.
==========

   Однажды гость, недовольный всем на свете, пригрозил ведущему, что он уйдет. Ведущий ответил: «Пожалуйста».    И гость остался.    Конец истории.    Гость умный. Он понимает, что если уйдет, то навсегда. И ему придется с помощью паяльника, гвоздя и сковородки изготовить свою радиостанцию или телеканал. И вещать для жены, детей и собаки.    А это совсем не тот 
==========

Мое предложение было в следующем: слушатель должен был позвонить, сформулировать вопрос по-русски, перевести его на итальянский или немецкий, в зависимости от знания языка. После чего выслушать ответ и перевести ответ на русский для остальной аудитории.    И тут же пошла лавина телефонных звонков. Оказалось, что нас, совершенно случайно, слушает масса людей, знающих эти языки.
==========

   Но торчащий перед носом микрофон или пять операторов в телестудии, а еще страшнее, пятьдесят человек массовки ток-шоу мгновенно превращают вашего гостя в умственного инвалида.
==========

   Я призываю молодых журналистов не обольщаться. Никто никогда не скажет вам лишнего, потому что для гостя вы случайная страница в его биографии. И не следует переоценивать значение своей персоны. Предполагать, что ваша белозубая улыбка или короткая юбка развяжут гостю язык, так же наивно, как верить фразе гостя, что он скоро вновь сюда приедет.
==========

   Правда жизни и правда сцены – две разные вещи.
==========

   Но дьявол побеждает! И молодой журналист, с остекленевшими глазами, задает тот самый «главный вопрос».    Он говорит: «ДАВАЙТЕ НАЧНЕМ С ВАШЕГО ДЕТСТВА».    Я написал эту фразу большими буквами, потому что надпись на надгробии профессионализму нужно писать курсивом.
==========

   И тут есть надежда, потому что самое лучшее интервью у меня взял один молодой провинциальный журналист. Я до сих пор рассказываю это студентам, как пример профессионализма и осмысленности.    Он пришел ко мне с блокнотом и диктофоном и сказал, что хочет мне что-то прочитать.    Я нервно попросил, чтобы чтение было недолгим.    – Послушайте, вот несколько исторических фактов, – сказал он.    Эдмунд Хилари завоевал Эверест. Конец войны в Корее. Умер Иосиф Сталин.    Александр Флеминг, открывший пенициллин, женится в возрасте 71 год.    Выходит первая книга о Джеймсе Бонде.    Первый мужчина делает операцию и становится женщиной.    В Мозамбике родился будущий тренер национальной футбольной команды Португалии Карлос Куэйрос, один из лучших футбольных технарей.    – Ну и что, – спросил я. – Я-то тут при чем?    – Дело в том, что все это произошло в 1953 году, когда вы родились, – сказал журналист. – И я хотел вам задать вопрос: как, по-вашему, с того времени изменился мир.    Я не знаю, сколько «на выходе» было мое интервью, но говорил я больше часа. И у меня горели глаза. Возможно, в основном, я говорил для себя.
==========

   Я. А как ты выстраиваешь план разговора с гостем?    КСЕНИЯ. Только в голове. Когда-то я делала пометки на бумаге. Но потом поняла, что они меня отвлекают. Ты все время думаешь о своих пометках и не слушаешь собеседника.
==========

Я хочу главного – разбудить в госте эмоцию. Когда гость эмоционален, то, даже если он молчит, эта пауза слышна и читается.    У меня такое не раз было в эфире. Гость молчал, а вся аудитория замирала. Все понимали, почему он молчит. И ждали следующей фразы. То есть человек молчит, но тысячи людей понимают почему. Он думает, он ищет, что сказать. Он мучается в поисках слов. Это удивительно, когда молчание в эфире говорит больше слов.
==========

   ВЕНЕДИКТОВ. Первое – это то, что VIPов не нужно бояться и не нужно уважать, потому что в публичном интервью уважение – это синоним страха. Естественно, разговор идет не о физиологическом страхе, а об ощущении, что перед тобой сидит человек, который столь значим, что его нельзя ни о чем спросить. Это ощущение парализует. Поэтому первое, что нужно делать – это подавить в себе всякий страх.    Второе – это, безусловно, подготовка. Когда я готовлюсь к интервью, то читаю последние семь интервью моего будущего гостя. Почему семь – не знаю. Я просто выбрал для себя такую цифру. Читая их интервью, я вижу, где они уклонились от вопроса, где тема прошла вскользь, и ее можно углубить.    Третье. Нужно помнить, что VIPы всегда существуют в реальных событиях, даже если они спортсмены или деятели культуры. Поэтому разговор о реальных последних событиях, к которым они имеют отношение, их необычайно расслабляют.    Самое главное – правильно задать первый вопрос.
==========

   С другой стороны, когда в эфир пришел премьер Британии Тони Блеер, именно в это время вышла шестая книга про Гарри Поттера. И я спросил его первым вопросом, читают ли его дети эту книгу. А он приехал после двухчасового разговора с Президентом Путиным.    Он ошалел, переспросил переводчика, правильно ли он понимает, что спрашивает его этот странный человек. Но ему понравился этот вопрос, он расслабился, и именно потом я стал терзать его о российско-британских отношениях.
==========

Конечно, я мог спросить его о том, правда ли, что заводы «Роллс-Ройса» покупает немецкий концерн. Тем самым я показал бы глубокое знание решений британского кабинета. Но тогда бы отключились слушатели. Это им не интересно.
==========

   Я. Как определить, что интервью удалось?    ВЕНЕДИКТОВ. Очень просто. Во-первых, у тебя мокрая рубашка. Во-вторых, есть еще индекс цитирования. Когда ко мне на интервью приходит, например, министр финансов, то я потом смотрю индекс цитирования в информационных агентствах и СМИ, и оказывается, что у других эта цифра не более десяти, а у меня восемьдесят. А это значит, что у меня было больше эксклюзивной информации. Это объективный формальный критерий.    Но есть еще один критерий. Если ты во время разговора все время поглядываешь на часы, значит, тебе неинтересно, значит, интервью не пошло. А если вдруг не хватает времени, то это удача. Значит, вы с гостем зацепились друг за друга, вы друг другу интересны.
==========

   Не бывает маленьких тем, бывает непонимание их важности.    Каждый человек интересен.    Если он тебе не интересен, то это твоя проблема. Это значит, что ты потерял интерес к жизни.
==========

Вы можете купить: Кисло-сладкая журналистика | Матвей Ганапольский Вы можете купить: Кисло-сладкая журналистика | Матвей Ганапольский
Просмотров (1912)